В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые сосны, укладывал пропитанные креозотом шпалы для новых путей, возводил опоры для мостов через холодные реки. Месяцы складывались в сезоны, а пейзаж вокруг медленно преображался под натиском прогресса. Но Роберт видел не только это. Он наблюдал, какой тяжёлой ценой — потом, мозолями, а иногда и жизнями — платили за эти перемены такие же, как он, рабочие и люди, приехавшие издалека в поисках заработка.
